Сколько боли хранят сердца тех, кто вырос в христианских семьях, но так и не узнал, что значит быть любимым сыном или дочерью. Вот один лишь пример: христианка, с которой я был знаком, рассказала, что в их семье было шестеро детей — четыре брата и две сестры. Они выросли в доме, где всё делалось «по Библии», где отец заставлял молиться и работать, строго наказывал за непослушание, но... ни одного доброго слова, ни одного объятия, ни капли нежности. Они прятались от собственного отца, как от врага, когда он заходил в дом. И даже сейчас, когда ему уже восемьдесят четыре года, в их сердцах — не благодарность, а рана.
Как такое возможно в семье, где исповедуют веру в Христа? Как отец, называющий себя христианином, может быть настолько далёк от любви?
Я абсолютно уверен, что строгость — это не главный язык отцовства. Да, безусловно, строгость в воспитании нужна. Дети должны знать границы, правила, понимать, что в жизни есть дисциплина. Но строгость не может быть единственным инструментом. Если ты только требуешь, но не любишь — ты теряешь душу ребёнка.
Настоящее отцовство — это прежде всего близость, доверие, тёплый пример. Иначе дети вырастут не благодарными, а травмированными. Ведь Бог в первую очередь Отец любящий, а не карающий. Сам Христос показал нам Отца. Он пришёл в этот мир не с плетью, а с ранами любви. Он обнимал, целовал, плакал, прощал.
«Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь» (1 Ин. 4:8).
«[Отец ваш Небесный]... посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5:45).
Если в человеке нет этой Божьей любви, может ли он быть примером для своих детей? Если вместо милости — сухая обязанность, вместо доброты — давление, вместо ласки — гнев, разве это путь Христа?
Кто знаком с Библией, тот знает, что заповедь любви — первая, а не последняя. К сожалению, многие отцы-христиане запомнили только одно: «дисциплина», «послушание», «не баловать». Но они забыли, ради чего всё это: «возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22:39), «И вы, отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем» (Еф. 6:4).
И кто сказал, что любовь — это слабость? Любовь — это когда ты обнимаешь сына после наказания. Это когда ты спрашиваешь дочь: «Как ты себя чувствуешь?» Это когда ребёнок не боится тебе рассказать правду. Это когда молиться хочется, потому что папа любит молиться, а не заставляет.
И вопрос здесь возникает сам по себе: можно ли что-то изменить, когда уже поздно? Да. Пока ты жив — не поздно. Скажи детям, что ты жалеешь. Признай: «Я не умел любить. Прости меня». Даже одна искренняя слеза способна вылечить десятилетия боли.
Иногда дети не ждут от отца никаких материальных благ. Они просто хотят услышать: «Я горжусь тобой», «Ты для меня важен», «Я тебя люблю».
А теперь обращение к детям, выросшим без любви.
Если ты читаешь это и узнаёшь в описании своего отца — не ожесточайся. Ты стал сильным. Ты знаешь, как больно без любви. Значит, ты можешь подарить её своим детям. Не повтори эту ошибку. Стань другим отцом. Ты не сломан. Ты благословен.
Христос не был строгим отцом. Он — любящий Спаситель. И если мы хотим, чтобы наши дети пошли за Ним, мы должны показать Его в себе. Не на словах. А в поступках. В добром взгляде. В объятиях: «Ты мой любимый сын. Моя дорогая дочь. Я всегда с тобой!..»
И. Горик